Громов: Хозяин теней 3 - Екатерина Насута Страница 164

— Разныя. С яйцом и луком. С потрошками. С капустою.

— А вы нам дорогу подскажете?

Пирожки лоснились маслом и обжигали руки. Но запах от них шёл сытный, славный. Надо будет с собой прихватить.

— От спасибо огромное! А пахнет-то, пахнет… маменька, когда живая была, так тоже пекла пирожки. Вот аккурат, что ваши…

Взгляд тётки подобрел.

— Сироты, что ль?

— Ага… папка ещё когда… в город ушёл. Сманили. Мол, там на фабрике плотют хорошо. Он и подался. Семья-то у нас большая была, а землица не родит. Вот и жили, как жили, — Метелька умудрялся и есть, и говорить. И подхватил корзину. — Мы с братцем вам сподмогнём? Вы ж на станцию? И нам туда. Заодно уж покажете дорогу, а то бродим, бродим, замерзли вконец, а тут улицы, улицы…

— Эт да… а в городе ничего-то хорошего нету. Мой сын вона тоже подался. Мол, лучше жить. Да где ж лучше-то? Два года поработал и вернулся. С чахоткою. Кривой. Ссохлый… чтоб их всех там покрючило, иродов, прости Господи, — женщина перекрестилась.

— Во-во. И тятька так же. Зубы повыпадали. Лицо чёрное сделалось. А денег и не дали.

Я подхватил вторую корзину, которая оказалась весьма увесистой.

— Дома и отошёл. Уж как мамка голосила… — Метелька покачал головою. — А после и сама слегла. Эта… болезня…

— Епидемия, — знающе проговорила тётка.

— Она самая. И мамка, и молодшие… всех схоронили, — тут голос Метельки дрогнул, и тётка тяжко вздохнула, а после перекрестила сперва себя, после и его. — Ну да дядька явился. Так-то он воевал, а после, как ранило, так и отпустили. Он и возвернулся. К барину, стало быть. Стал помогатым. Ну и нас к себе прибрал. Епидемия там крепко прошлась, многих выкосила. У барина вон тоже ж всю семью, почитай. Только сестрица одна и осталась.

Женщина головой покачала.

— Это где ж так?

— Да… там, при границе, — Метелька махнул рукой куда-то в сторону. Корзину он тащил честно, чутка скособочившись. — Далёко уж. Там-то барин всё продал, чего осталось. Вот за гроши, почитай, отдавши. Ну и порешил в город какой податься… он то грамотный, поищет службу приличную, глядишь, и сладится.

Тётка покивала.

— А мы при ём. Так-то дядька нас и отправил к станции, чтоб, значится, узнали, как тут поезд буде до Москвы или Петербурху.

— Скажешь тоже. Где ж тут Петербуржскому? У нас только вон, которые от Городни до Менска. Аль ещё военные. Катют и катют…

— Куда?

— Туда. Бають, что до самое границы. Ох ты ж, Господь милосердный, не попусти войны, — голос тётки сделался низким и тягучим. — А всё жиды… они виноватые… на государя-батюшку покушалися… от них все беды, христопродавцев… и епидемии, и твари кромешные… оттого и порядку немашечки, что государь-батюшка добрый, дал им волю. А они чего? Неблагодарные. Только и норовят, как бы из человека честного последнюю кровь-то высосать…

— Вот, дядька тоже говорит, что от жидов все беды.

— И от масонов, — поддержал я Метельку, чтоб уж совсем не безмолвствовать.

— А это кто?

— Тоже жиды. Только из Европы. Тайная организация. Они в Европе власть захватили, а теперь вон сюда полезли. Так дядька сказывает, — на всякий случай уточнил я, поскольку глядели на меня с немалым подозрением. Кажется, о существовании масонов тётка и не подозревала.

Может, их вовсе тут не было.

А я придумал.

— Ох ты ж… — она снова перекрестилась. — Так и есть… жиды и эти… как их?