Тайна Карты вечности - Эвелин Бризу-Пеллен Страница 70

Потому что, я думаю, их всё же можно считать пациентами.

— Значит, мы с Раулем медиумы, – вздохнул я.

— Вы обладаете способностью общаться с потусторонним миром.

— А почему Рауль не пользуется Картой?

— Видишь ли, он человек далёкий от техники. Думаю, что он её побаивается.

Понятно. И не могу сказать, что он не прав. Я тоже её безумно боюсь.

— В любом случае, – снова заговорил доктор Граф, – ты очень ценный человек для особняка. Есть пациенты, которые не хотят открывать мне главное, а без этого я ничего не могу для них сделать. И ты мог бы здорово мне помочь.

Один такой пациент точно есть. Тот, который никогда ничего главврачу не расскажет, и зовут его Андре. Но у любителя покера сложилась неправильная картина.

Я посмотрел на доктора.

— И те, кто в курсе своего положения (я-то своё понял без чьей-то помощи), в столовую не ходят. Они знают, что в этом нет необходимости.

Учительница, капитан, Кристоф… Кристоф, который попал в водоворот и не смог выплыть!

— Только Леонид никогда не пропускал обедов и ужинов, – вспомнил доктор, – и я всегда себя спрашивал: почему?

Я высказал своё предположение:

— Может быть, потому, что главное, чему его учили, было умение выживать.

— Сразу видно, что у тебя жилка следователя! Ты умеешь нащупать суть.

Я слегка улыбнулся.

Леонид знал, что он погиб при Фермопилах, он мне об этом говорил. Но тогда я и представить себе не мог, что передо мной настоящий царь Спарты. И сейчас я чувствовал гордость, что был с ним знаком.

Да, я гордился и скучал по нему. Мне его очень не хватало.

— Но имей в виду, – главврач пристально посмотрел на меня, – лучше ни с кем о том, что знаешь, не заговаривать. Чтобы принять свою смерть, каждый должен сначала разрешить ту проблему, которая его здесь удерживает, а иначе это открытие принесёт ему мучительную боль. И если человек упорствует, прячется от своей задачи, значит, эта боль ему не по силам.

Сердце у меня сжалось, и я взглянул на доктора:

— А вы… Вам тоже нужно решить какую-то задачу?

Он энергично (слишком энергично?) замотал головой:

— Я врач, психиатр, меня убил один из моих пациентов. Мне было очень трудно принять случившееся. Я не мог понять, не мог себе представить.

— Вы знаете правду и, несмотря на это, всё ещё здесь?

— Да. Знание истины не избавляет ни от сожалений, ни от гнева. Именно эти чувства и приводят нас сюда. Но в конце концов я с ними справился, однако решил остаться здесь, чтобы помогать другим.

Зря он сказал, что со всем справился, я мог поклясться, что его и сейчас что-то грызёт.

— Им всем нужно с кем-то поговорить, – продолжал доктор. – Кое-кого я смог вылечить, и они отправились дальше.

У меня тоскливо заныло сердце.

— Отправились куда?

— Куда-то выше, я не знаю. Здесь остались только те, кому я не смог помочь найти решение.

— Или те, кто, как вы, решили остаться здесь.

— Да, как я, захотели быть здесь.

Возможность вести расследования, быть полезным меня немного примирила с особняком. Но я точно не сразу возьмусь за случай Клеа. Если она выздоровеет очень быстро, она исчезнет, а я не хотел бы этого.

И что с моей стороны это чистый эгоизм, я тоже не хотел признаваться, поэтому и сказал себе: мне удалось помочь ей справиться с прострацией, с кошмарами, больше ничего и не надо, Клеа ничего больше не хочет.