Тайна Карты вечности - Эвелин Бризу-Пеллен Страница 71

Ничего, кроме тепла и любви.

Подумаем о делах. Для начала мне нужны даты, кто и когда сюда прибыл. К сожалению, доктор Граф этого не знал. Он был здесь не так уж давно, а правила записывать даты здесь не было. После смерти все равны. Рождение даёт имя, фамилию, время, состояние. А потом – всё исчезает. Остаётся имя как знак отличия и возраст – он помогает понять состояние души.

Теперь, когда я знал, что каждый из здешних обитателей прибыл сюда в миг своей смерти, у меня появилось пусть слабое, но всё-таки представление, из какого мира и времени они пришли. А я уже и до этого приглядел себе в библиотеке одну очень полезную книгу, и она должна будет мне помочь.

Воодушевлённый своей новой миссией, я со всех ног помчался в библиотеку.

Глава 32

Помочь мне должна была «История костюма». Я начал с поисков, по какой моде одевается Фанни. И я определил, что это… конец XIX века.

Фанни говорила мне, что попала сюда в 79-м году. То есть она имела в виду «тысяча восемьсот»?! У неё отсутствует ощущение времени, она всё время ждёт встречи с дочкой. Если её дочке в 1879 году было семь лет, то она, само собой, давно уже в ином мире. Об этом мне и сказал доктор Граф.

«Последняя мода» костюмов, которые шьёт Фанни, тоже этим объясняется.

Я услышал, что открылась дверь, и поднял голову. Пришла учительница. Она, видимо, из тех, кто понимает своё состояние.

— Ты интересуешься историей?

— Костюмами.

Она поставила на полку книгу, которую брала почитать.

— Я тоже увлекаюсь историей, – сказала она.

Я сразу воспользовался новой возможностью.

— А вы не могли бы давать мне уроки?

— Почему бы нет? А что тебя интересует?

Ещё несколько дней назад я бы смело сказал, что Спарта, но теперь уверенно произнёс:

— Девятнадцатый век.

Учительница посмотрела на меня с любопытством, а я сообразил, что, если ей было двадцать в 1914 году, то родилась она как раз в девятнадцатом веке. И она знала, что умерла и сейчас живёт среди призраков. Я решил дать ей понять, что тоже в курсе относительно призраков, и сказал утвердительным тоном:

— Я знаю, вам не сто двадцать лет, мадам. Я прав?

Она покосилась на меня.

— Доставь мне удовольствие, называй меня Кристина.

— Я так сказал, потому что Луи Лушер был министром во время Первой мировой войны. Значит…

— Или я побиваю все рекорды долголетия, или…

— Больше не принадлежите миру живых.

Кристина молча смотрела на меня.

— Не удивляйтесь, я понял, что живые мы тут одни с Раулем. И ещё я знаю, что могу вам помочь.

Она засмеялась.

— Помочь? Мне?

Кристина, несмотря на своё одеяние – ночная сорочка и домашние туфли, – была преисполнена собственного достоинства и смотрела на окружающих немного свысока, что бывает свойственно людям с характером.

Мне было интересно, и я спросил:

— Почему вы задержались здесь?

— Я не могу избавиться от чувства, что я не прожила свою жизнь. У меня её украли мужчины. Они считают женщин рабынями, которые обязаны им служить.

— Кто так считает, Кристина?! Жизнь очень изменилась.

— Согласна. И ты этому живое свидетельство. – Она несколько раз кивнула. – Ты мне помог уже тем, что попросил давать тебе уроки. Я снова стала значимой.

— И очень милой к тому же.

Кристина так искренне рассмеялась, что я растрогался.

— А твой интерес к истории… Что ты на самом деле хочешь узнать? – спросила она.