Единичка - Элла Чак Страница 2

Нина никогда бы не узнала, над чем трудится ее муж, если бы не его разговоры во сне. Чаще всего он шептал слова «сектор», «двушник» и «башня». Нина надеялась, что муж прикидывает в уме вариант новой для них квартиры, ведь скоро их станет на одного члена семьи больше. Неплохо бы переехать в двушку… В каком-нибудь зеленом секторе. В домик с башенками.

— Одиннадцать м-миллиардов… о… од-диннадцать. Одиннадцать м-миллиардов… – свалился обессиленный Нестор, закончив чертить круги. – Умрут… все умрут… тотальное… вымирание… серебряный… серебряный… д-дождь… все имеет начало… и все имеет к-конец… – заикался Нестор.

Каждое произнесенное слово доставляло ему физическую боль. Лицо кривилось, морщилось, рот косил в сторону, мышцы век свела судорога.

Когда за дверью дважды раздался грохот, похожий на звук падающего тела, Нина догадалась: это ее муж. Она могла узнать его обморок по одному только звуку. Бывало, Нестор впадал в забытье. Вот и теперь бормотал о какой-то живой Системе, пыхтел и разговаривал сам с собой, поедая апельсины.

— Нестор, очнись!

Нина схватила ледяную ладонь мужа. Красные прожилки проступили в его глазах, с обветренных губ капала слюна. Рыжую шевелюру пронзили седые пики прядей, которых еще утром не было.

— НЕТ! – выдернул Нестор руку, будто его ошпарило кипятком. – НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! НЕ ПРИКАСАЙСЯ! Отвыкай… нельзя прикасаться! Ты умрешь, если дотронешься. Они все умрут… Мне надо… записать… надо… записать идею о серебряном… д-дожде…

В его руке осталась сетка с апельсинами. Выхватив очередной фрукт, Нестор разодрал зубами кожуру. Лестничная клетка наполнилась ароматом цитрусовых.

— Солнце… солнце… – шептали его губы. – Она сказала, я их всех… их всех.

— Кто сказал?! Нестор, у тебя приступ! Отдай мне это, – попробовала Нина выхватить у него сетку.

— Оставь… Она умерла из-за них… – защищал Нестор апельсины как родных детей.

— Я вколю тебе успокоительное! Сейчас, потерпи!

Когда Нина вернулась со шприцем, Нестор лежал на каменной плитке лицом вниз. Она подошла к стене, заметив, что муж не просто рисовал круги – он записал слова, идущие по кругу. Прислонившись щекой, разглядела бликующие разводы фраз: «все имеет начало, и все имеет конец», «серебряный дождь», «замкнуть круг», «убить Систему».

Пыхтя на плитке, Нестор пробовал встать на четвереньки:

— Нина? Что происходит? – прижал он руку с опустевшей сеткой ко лбу.

— У тебя случился приступ. Ты кричал, чтобы я к тебе не прикасалась. Что кто-то умер из-за апельсинов! Нестор, – вздохнула Нина, – ты обещал пойти к врачу, если приступ повторится.

— Это правда… она умерла.

Он не хотел, но его взгляд метнулся к животу супруги. Нина сделала вид, что не заметила. Она не собиралась расстраиваться и рисковать ребенком. За столько времени должна была привыкнуть к припадкам мужа.

— Еще одно слово, и ты со своими апельсинами будешь спать на раскладушке в коридоре. Или нет. Прямо здесь!

— Нина, что мне делать? Пожалуйста, прости! Но я видел…

— Ты уже много чего видел, Нестор… видел летающие велосипеды и черный снег.

— Байки, – поправил он ее, – на антигравитации. А снег был серым.

— Этой субстанции нет в природе! Сам объяснял! Антигравитации не существует. И черного снега тоже.

— Но я… – выдохнул он, ударяясь головой о стену, – я могу логически обосновать возможность.