Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 372

— Как-как?

— Бьянка ее зовут… Из Испании родом.

— Из Гишпании… вон как! Эх…

— А ты чего не женишься, друже? – прогоняя грусть, Громов перевел разговор на собеседника.

Тот отмахнулся, загудел басом:

— Дак я же говорил уже! Пока дом справлю, пока заработаю… может, и выкуплюсь… Не знаю, от кого, правда, – Апракса задумчиво почесал лоб. – Ране-то мы, слободские, вроде как монастырскими были. А года три уж – на государя робим…

— Значит – государственные, – заметил Андрей. – У государства и выкупаться надо. Воеводе заплатишь… или, кто там у вас – бургомистру? Только ты с этим того… не тяни! А то вообще никак на волю не выйдешь.

— На волю? – хозяин избенки расхохотался. – А я и так вольный! Оброк заплатил, что надобно – отработал, и – словно птица, свободен!

— Угу, угу, – не поверил Андрей. – А из посада с обозом ты сам по себе ушел, ни у кого не спрашивая?

— Как же – не спрашивая! – карел покрутил головой. – Нешто можно-то эдак? У воеводы-батюшки отпросился, челом бил, да теперь с каждого мешка соли – четверть – его!

— Вот волк! – не сдержавшись, восхитился воеводой капитан-командор. – Четверть! Ничего не делая-то, а?!

— Хорошо еще не треть, – Апракса хмыкнул. – Четверть – это по-божески. Был бы, как ране, заместо воеводы архимандрит – тот бы точно треть запросил, живоглот проклятый!

— Эка ты его! – снова восхитился Громов: нравились ему здешние посадские люди, конечно, искренне верующие, другого мировоззрения тогда и не было… Но вот архимандрит – высшее в округе духовное лицо – для них почему-то – «живоглот».

Впрочем, почему – догадаться нетрудно.

Карел похлопал по сундуку

— Тут скоро будет много чего! А севечер Матрена баньку спроворит, попаримся ужо!

— Матрена… вот как, значит, зовут твою вдовицу?

— Да не моя она, так… соседушка.

Пренебрежительно отмахнувшись, Апракса поднялся с сундука и подошел к двери:

— Пойду-ко, потороплю. А то чего-то копается.

— Может, воды помочь натас… – начал было Андрей, да не закончил – Леонтьев уже ушел, захрустел по снежку сапогами.

И слава богу, что не слышал. Вытянув на лавке ноги, Громов ухмыльнулся – этак теперь снова к старым временам привыкать. Как это – дворянину – воду таскать? Да и вообще – мужику… Воду – всегда бабы таскали, как и дров поколоть – тоже издревле самая женская работа.

Вообще, капитан-командор замечал, как посматривает на него Апракса, как лестно карелу, что в его курной избенке не побрезговал остановиться самый настоящий дворянин… Дворянин, дворянин – это по всем манерам видно! Пусть и обедневший… нищий даже… были бы деньги – пошел бы на постоялый двор или остановился в монастырской гостинице, а так – что ж… Избенка-то такова, что за постой и денег брать стыдно.

А вот Андрею бобыльская изба неожиданно даже понравилась: маленькая, темная, но теплая и, судя по всему, без тараканов, клопов и прочей домашней твари – вымерзли да поразбежались от дыма.

Банька вышла чудо как хороша, вдовушка постаралась, истопила на славу! Будущий богатый негоциант, как вошел, хватанул ковшик на камни – Андрей едва с полка не выскочил, согнулся – уши-то горели огнем!

— Эй, Апракса, эй! Смерти моей хочешь?

— Ничо, господине! Пар-то, чай, костей не ломит. Да и наморозились в обозе-то. Ужо теперь отогреемся.

— Ну, правильно, – засмеялся Громов. – Настоящий полярник жары не боится!