Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 380

— От соломы-то столько дыма не будет…

— Да я зипун свой пожертвую! – Громов погладил пропитанный машинным маслицем ватник. – С него-то дыму – полно.

— Да уж, пахнет он у тебя, – принюхавшись, Егорий закашлялся. – Как в аду! Черти его не носили?

— Трактористы носили… Ну, ежели их посчитать за чертей… Так что? Пробуем? Вот прямо сейчас!

— Ой, Ондрей… Боязно!

— Боязно ему… – снимая ватник, хмыкнул Громов. – А в петельке болтаться не боязно? Так… нам бы еще с тем остолопом поговорить.

— С беспоповцем-то? – Сморчок покачал головой. – Он разговаривать с нами не станет – им то не можно. Раскольники! Мы для них хуже чертей.

— И все же – попробую, – Громов решительно поднялся на ноги. – Больно уж мужичага силен – такой бы нам пригодился.

— Да не будет он с тобой говорить!

— А мне и не надо, чтоб говорил, – обернувшись, шепнул Громов. – Главное, чтобы слушал.

Пробравшись в дальний угол – раскольник спал там наособицу, подальше от всех – капитан-командор уселся на сено…

Мужик тут же проснулся – а, скорее всего, и не спал – отодвинулся, глазищами зыркнул.

— Меня Андрей Андреич зовут…

Вокруг слышался храп, кто-то из узников стонал во сне, кто-то ворочался.

Беспоповец набычился, словно лютый зверь – замычал что-то злобно, вот-вот кинется… Громов лишь улыбнулся, зашептал:

— Ты со мной не говори, раз уж нельзя вам, просто немного послушай… может, чего для себя решишь. В общих чертах так: есть сведения, что повесят нас с тобой в пятницу. Так вот, мы со Сморчком Егорием решили того не дожидаться – бежать. Ежели ты тоже сподобишься, тогда сделай так…

Оглянувшись по сторонам, молодой человек шепотом изложил план побега и, не дожидаясь ответа, убрался на свое место. Пошуршал соломой, толкнул локтем расстригу:

— Ну что – пора уже?

— Погодь, – тихо отозвался тот. – На второй страже зачнем. Первая – рановато, народу в острожке много, третья – поздно, утро скоро уже. А вот вторая – в самую пору нам.

— А ты, Егорий, как время-то знаешь?

— Дак вона, в щелях-то – луна.

Заговорщики выждали еще с полчаса, после чего расстрига, глянув сквозь щель на луну, перекрестился и махнул рукой – мол, пора…

Брошенная в печку солома взялась весело, а вот ватник поначалу горел плохо… ну да ничего, разгорелся, особенно когда Андрей осторожно вытащил телогрейку из печки да бросил к дверям.

— Эй, эй! Че тут тако-то?

Почувствовав запах горелого, часть узников проснулась, заволновалась.

— Ого! Горим! Горим же!

— Какой черт зипунишко свой у дверей бросил? А ну-тко…

Пара человек бросились было тушить… Вставший у дверей раскольник тут же хватанул их по мордам!

«Ага, – с удовлетворением отметил Громов. – Решился-таки…»

— Пожар, православные!

— Гори-и-и-им!!!

— А ну-ка, братцы, постучим! Поголосим – что ж, стража-то не видит?

Дым в овине стоял такой, что уже трудно стало дышать, тем более что Сморчок под шумок сунул в печку сырую – со снегом – солому да заорал громче всех:

— Э-эй! Э-эй! Отворяйте!

Снаружи послышалась какая-то возня и голоса стражников, заскрипел засов, дверь отворилась:

— По одному выхо…

Не говоря ни слова, оглоедина раскольник заехал незадачливому солдатику в ухо и тут же выскочил на двор. Следом с воплями бросились остальные… угодив в ощетинившееся багинетами каре!

— А ну стоять! – в свете факелов, грозно выкрикнул капрал Евсеич. – Счас стрелять прикажу… А ну, ребятушки… товсь!