Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Михеев Страница 71

— Да ну!

— Легенды гласят, что еще в докосмическую эру один из первых императоров… Кстати, Йозеф, ваш тезка. Так вот, он просто собрал пишущую, философствующую, поющую братию и провез их мимо грандиозной стройки, где работали каторжане. Из комфортабельных вагонов, запивая черную икру шампанским, они смогли насладиться видами перевозки тысяч кубометров грунта с помощью тачек. По окончании экскурсии они начали писать ровно то, что нужно. Заметьте, никто им ни слова не сказал, они сами догадались, что и как нужно делать.

Поляки снова возмущенно зафыркали, как обиженные в лучших чувствах дельфины, но развивать тему дальше не стали, и нудный, тяжелый разговор, наконец, закончился. Вечером, за ужином, все трепались о чем угодно, однако тему политики и честности в ней старательно обходили. Скандалить не хотелось никому. Словом, жизнь потихоньку налаживалась.

И только перед сном, зайдя в каюту матери, Алекс увидел ее сидящей за столом и тихо всхлипывающей. Тихо – это чтобы не разбудить сладко дрыхнувшую Изабеллу. При появлении сына мать резко обернулась, и он впервые в жизни увидел ее лицо опухшим от слез.

— Что случилось, мам?

— Все нормально, – мать попыталась вытереть глаза тыльной стороной ладони. Получилось так себе. – Все хорошо.

— Мам, я не маленький уже. Что случилось?

— Да, ты вырос… Ничего особенного. Я просто устала.

— Ты?

Удивительно, но мысль о том, что мать тоже может уставать, как-то всегда проходила мимо сознания. И мать, похоже, это хорошо понимала. Лишь улыбнулась печально:

— Я, Леша, я. Думаешь, так просто годами изображать из себя дурочку и жить чужой жизнью? И ладно, я приспособилась к этому. А теперь мне тащить на себе всех этих придурков, гасить конфликты, спать вполглаза… Лешик, я справлюсь, но пожалуйста, не говори никому, что ты видел сегодня.

— Мам, я не совсем дурак.

— Это хорошо, Леш… Только, пожалуйста, не пропадай больше, ладно? Я так извелась…

— Обещаю!

— Не стоит – все равно не сдержишься. В твоем возрасте это нормально. Просто будь осторожнее. А сейчас иди – мне надо побыть одной.

— Хорошо. И, мам… Ты успокойся. Мы долетим, станем знамениты…

— Смешно. Про нас назавтра даже не вспомнят.

— Почему?

— Во-первых, у нас секретная операция. А во-вторых… Ну подумай сам. Если бы Икар благополучно завершил свой полет, кто бы о нем помнил? Запоминают громкие неудачи, где куча трупов и кровища на стенах, а не истории со счастливым концом. Так что о нас забудут, а может, и вовсе никому не сообщат. Оно и к лучшему. Вот честное слово, когда все закончится, я уйду в отставку. Устала.

— Ты сама-то веришь? Я читал, что тем, кто долго живет на адреналине, он становится жизненно необходим.

— Ага. У меня перед глазами пример твоего отца. Ей-же-ей, мы с ним уедем в какой-нибудь безлюдный мир… Ну, или в домик где-нибудь в лесу и…

— И через месяц взвоете от скуки.

Мать несколько секунд смотрела на сына, потом махнула рукой:

— Возможно, ты прав. Ладно, иди, мне надо побыть одной.

Алекс кивнул и тихонько ушел к себе. Пожалуй, сегодня он узнал о матери не меньше, чем за всю предыдущую жизнь. На этот раз он смог заснуть только под утро…

— Мелкая, брысь!

Изабелла обернулась, увидела зверскую физиономию Алекса, увенчанную полотенцем, которым старший брат вытирал после душа изрядно отросшие волосы, и сделала капризное лицо. Но перечить все же не посмела и шустро покинула каюту, успев в дверях обернуться и показать язык. Роман тут же сгенерировал шикарную голографическую проекцию человеческого лица, перекошенного в хохоте: