Измена. На бис! - Ася Вернадская Страница 114

Коля стоял в дверях, смотрел на нас, не мешал.

— Ну что, — сказал он, оглядывая зал. — Здесь будет красиво. Я помогу. Будем делать ремонт?

— Будем, — ответила я, и на душе стало легко.

Я представила, как сюда придут дети. Как они будут робко переступать порог, как впервые возьмутся за станок. И улыбнулась.

Но тут же нахлынули сомнения. А справлюсь ли я? Смогу ли учить детей, когда сама едва стою на ногах? Вдруг они не будут меня слушаться? Вдруг ничего не получится?

Отец обнял меня ещё раз, и я вдруг вспомнила, как сама стояла у станка в детстве. Как боялась, как не верила в себя. Как мама говорила: «Ты сможешь, Ада. Ты сильная». И я верила.

Я повернулась к отцу.

— Спасибо, пап. Я справлюсь.

Мы вышли из студии. Я обернулась, посмотрела на дверь, на табличку, на старые стены. Всё только начиналось. Чувствовала это каждой клеткой.

Глава 63

Ремонт затянулся на три недели. Коля приезжал после работы, переодевался в старые джинсы и ходил с дрелью, как заправский строитель. Катя с Лёхой примчались в субботу с банками краски, валиками и кистями. Лёха притащил огромную коробку с пирогами и пирожными из «Буше» и сказал, что без еды ремонт не делается.

— Ты стены будешь красить? — спросила я Катю.

— А что, я похожа на человека, который не умеет красить стены?

— Ты похожа на человека, который перепачкается в краске и будет потом ныть.

— Это ты, наверное, про себя, — парировала Катя и запустила в меня валиком.

Я едва увернулась. Но брызги краски от летевшего валика разлетелись на всех.

Отец приехал в воскресенье. Привёз свой старый фикус, который стоял у него на кухне, помнил ещё маму. Горшок был обычный, глиняный, чуть потёртый по краям, а листья его — крупные, глянцевые, зелёные. Растение выглядело ухоженным, будто папа специально протёр каждый листок перед тем, как везти.

— Куда поставить? — спросил он.

— В угол, — сказала я. — Ближе к окну.

Фикус смотрелся чужим среди банок с краской и опилок. Но мне почему-то стало тепло. Как будто часть дома переехала сюда.

— Ты справишься, — сказал отец, глядя на меня.

— Я знаю.

Студию мы назвали «Точка опоры». Катя придумала. Сказала: «Ты, как балерина, должна понимать. В танце главное — найти точку опоры. И в жизни тоже».

Я не спорила.

Объявления расклеили в соцсетях, на районных досках, в соседних школах. Думала, никто не придёт.

Пришли.

Первой записалась девочка лет десяти, круглолицая, с косичками. Сказала, что мечтает танцевать, но в обычной школе её не берут: «неуклюжая, говорит тренер». Я посмотрела, как она стоит у станка. Плечи напряжены, пальцы вцепились в дерево.

— Начнём с простого, — сказала я. — Сначала научимся не бояться.

Она кивнула. Мы начали. Шаг, другой, третий. К концу занятия у неё уже получалось держать равновесие и делать простые движения без дрожи в коленях.

— Придёшь ещё? — спросила я.

— Да, — ответила она.

Потом пришёл мальчик, который стеснялся своего роста. Очень высокий для своих двенадцати, сутулый.

— Я хочу танцевать, — сказал он, глядя в пол. — Но мама говорит, что я вырос из балета.

— А ты сам что думаешь?

— Не знаю. Может, она права.

— Попробуй. Если не понравится — уйдёшь.

Он поднял голову, посмотрел на меня.

— А вы что сделали, когда поняли, что не сможете танцевать?

Я замерла. Вопрос был неожиданным.