Измена. На бис! - Ася Вернадская Страница 113

— У меня для тебя сюрприз.

— Какой? — удивилась я.

— Поехали, увидишь.

Коля взглянул недоуменно на меня, потом на отца.

— Далеко? — спросил он.

— Нет, в центре. Я подвезу.

— Я могу поехать с вами? — спросил Коля.

— Конечно, — сказал отец.

Мы собрались. Я натянула джинсы, любимый свитер. Коля помог завязать шнурки на кроссовках. Опиралась на трость — лёгкую, чёрную, с удобной ручкой, которую Коля купил в специализированном магазине.

Мы направились к выходу. Отец открыл дверь своего автомобиля. Я села на заднее сиденье, Коля рядом. Отец за руль.

Поехали по набережной. Я смотрела на Неву, серую, тяжёлую, на мосты, на чаек, которые кружили над водой. Город жил своей жизнью, и это успокаивало.

— Мы приехали, — сказал отец через полчаса.

Выглянула в окно. Старое здание в центре, недалеко от Невского. Фасад выкрашен в бледно-жёлтый цвет, лепнина на карнизах, высокие окна. Над входом висела вывеска, которая когда-то была, видимо, яркой, а теперь выцвела: «Детская танцевальная студия».

— Что это? — спросила я.

— Зайди, увидишь, — ответил отец.

Мы вышли из машины. Коля открыл дверь, помог мне подняться по ступенькам. Внутри пахло пылью и старым деревом. Я прошла по коридору, опираясь на трость, и остановилась у двери с табличкой «Танцевальный зал».

Отец открыл дверь.

Я вошла и замерла.

Большой зал, высокие потолки, огромные окна, выходящие во двор. Зеркала вдоль стен от пола до потолка, в хорошем состоянии, только чуть запылённые. Старый паркет, когда-то натёртый до блеска, сейчас потускневший, но ещё крепкий, без скрипа. В углу стояли деревянные, гладкие, с потёртыми ручками два станка.

Свет из окон был ровным, серым, без теней. Пыль в воздухе висела, неподвижная, как в старых книжных хранилищах. Я сделала несколько шагов вперёд, опираясь на трость, провела рукой по станку. Дерево было тёплым, гладким.

Как будто вернулась в прошлое. В училище, в репетиционный зал, где мы часами отрабатывали движения. Только теперь здесь тихо. Никто не кричит, не хлопает в ладоши, не поправляет осанку. Только я и это пространство.

— Это бывшая танцевальная студия, — сказал отец. — Закрылась лет пять назад. Владелец хотел переделать её под офисы, но что-то не срослось.

— Зачем мы здесь? — спросила я, хотя догадка уже зарождалась где-то глубоко внутри.

— Я договорился, — сказал отец. — Она твоя, Ада. Это твоя студия.

Обернулась к нему.

— Что?

— Я говорю, студия твоя, — повторил он. — Если захочешь, конечно.

Перевела взгляд с отца на зал, с зала на своё отражение в зеркалах. С тростью, но улыбающаяся.

— Ты серьёзно? — спросила я.

— Серьёзнее некуда, — ответил он.

Подошла к окну. За стеклом был двор. Старые тополя, детская площадка, скамейки. На одной из скамеек сидела женщина с коляской, качала ребёнка. Обычный день. Который шёл своим чередом.

— Я хочу, чтобы ты преподавала, — сказал отец. — Детям, которые не могут, но хотят танцевать. Помнишь, ты в детстве говорила: «Папа, я открою школу, где будут заниматься все, даже те, у кого нет денег»? Я помню.

Я обернулась к нему. В глазах защипало.

— Спасибо, пап.

Он обнял меня, и я чувствовала, как его руки — сильные, надёжные — сжимают мои плечи.

— Не плачь, — сказал он. — Всё будет хорошо.

— Я и не плачу, — ответила я, вытирая слёзы.