После развода. Колкие грани счастья - Лана Полякова Страница 23

— Он, между прочим, не входит в имущество, подлежащее разделу при разводе. Он ваш по закону, – продолжал адвокат, размеренно и спокойно.

И самообладание, кажется, возвращалось ко мне.

— Я не знаю, – ответила коротко и отпила ещё глоток воды.

— Алименты тоже повисли в воздухе? – сделал пометку в бумагах юрист, и я кивнула, соглашаясь.

Самуил Яковлевич что-то писал у себя в бумагах, а я молчала. Тишина, повисшая в кабинете, укрыла меня пуховым платком. Правда, пусть даже обнажившая моё феерическое невежество и наивность – это лучшее, что может быть у меня в данный момент.

— Ещё раз спрошу, – негромко заговорил адвокат, — Что вы хотите? Будете делить бизнес? Недвижимость? Акции? Счета? Активы?

— Я не могу вам заплатить сейчас. – Ответила я ему в тон.

— По поводу оплаты мы договоримся в зависимости от объёма работы, – усмехнулся Самуил Яковлевич и чуть надавил голосом, — Жду ваш ответ.

Я сделала глубокий вдох, резкий выдох и проговорила, твёрдо глядя в глаза своему адвокату:

— Я буду делить всё. Я хочу безопасности и немного мести. За всё…

Замолчала и добавила про себя: «хочу отомстить хотя бы частично за свою глупость тоже. За мою поруганную доверчивость, в том числе!»

— Сегодняшнее происшествие, когда ваш муж незаконно удерживал несовершеннолетнего против его воли, будем включать отдельным иском? – быстро переспросил меня юрист.

Я проглотила, чуть было не вырвавшуюся из меня реплику, про то, что Вадим – отец Максима. Наверное, если адвокат задаёт такой вопрос, то этот иск тоже возможен.

И решительно кивнула головой, соглашаясь с предложенными вариантами.

— Мне ещё посоветовали: определить, с кем будет проживать Максим, — произнесла сдавленным горлом.

Мой адвокат улыбнулся, сверкнув зубами, и при всём своём благообразии напомнил мне чем-то хищника перед охотой.

— Прекрасно! – Обрадовался Самуил Яковлевич и бодро спросил, — Тогда давайте обговорим мой процент от объёма выигранного для вас имущества?

— Мой муж — непростой человек и попытается на вас давить и перекупить, – улыбнулась я.

— Не сомневаюсь. Поэтому я и хочу заранее обговорить с вами процент!

Не в моём положении крутить носом и торговаться. И Самуил Яковлевич это прекрасно понимает. Так, полагаю, он затеял разговор о процентах потому, что не видит во мне адекватного клиента, способного оценить его работу. Вот и подстраховывается на берегу, так сказать.

Он сначала назвал сумму в двадцать процентов, но потом засмеялся, оценив, вероятно, неверно моё замешательство, и мы с ним сошлись на пятнадцати.

Хоть когда-то моё свойство впадать в ступор сыграло мне на руку!

Максим дожидался меня в коридоре перед кабинетом адвоката, и когда я вышла, поднялся навстречу бледный и решительный.

— Что случилось? – взволнованно спросила сына.

Максим, зыркнув на Самуила Яковлевича, ничего мне не ответил. Воспитанно простился с юристом и когда мы с ним вышли на крыльцо и уже подходили к машине, только тогда произнёс странным тоном:

— Папа звонил.

Глава 15

— Что хотел? – спросила, снимая сигнализацию и усаживаясь в машину.

В салоне, остывшей за время моего пребывания у адвоката машины было зябко и неприятно. Я включила обогрев сидений и печку. Тёплый воздух заполнил пространство, но холод сидений чувствовался и пробирал морозом по спине. Было некомфортно.