Верни нас, папа! Украденная семья - Вероника Лесневская Страница 70

— Нет, Колючка, дело не в этом. Причины моих проблем со здоровьем совершенно иные и гораздо жестче, чем плохое питание…

Он захлопывает багажник так нервно и резко, что я инстинктивно отшатываюсь от машины. Каблук попадает в зазор между плитками, нога подворачивается. Реакция Данилы по-армейски незамедлительная и точная: он разворачивается ко мне всем мощным корпусом, неожиданно оказавшись рядом, почти вплотную, и крепко хватает меня за талию. Я невольно упираюсь ладонью в его каменный торс и вдруг вспоминаю, какой он на самом деле массивный и высокий, за эти годы будто раздался в плечах, стал ещё шире, сильнее, опаснее. Из мужественного офицера он превратился в здорового зверя. На его фоне я чувствую себя мошкой, но мне спокойно, как никогда.

— Какие? — судорожно сглатываю и с трудом выталкиваю из груди: — Причины?

Я внезапно осознаю, что ничего о нем не знаю. Чем он занимался все эти десять лет, как жил и с кем, почему оставил службу, каким ветром его занесло в охрану. От кого его сын, в конце концов…

Ни-че-го.

Данила сам так решил. Просто оборвал все связи. Как будто мы чужие.

Посторонние люди, которых судьба снова столкнула лбами.

— Не бери в голову. Такие подробности не для твоих красивых ушей, — сурово отсекает он, подтверждая мои мысли. Его жизнь и правда меня не касается. — Садись в машину.

Когда мы оказываемся в салоне, я аккуратно ставлю в подстаканник кофе, купленный для него, и рядом кладу коробочку с пончиком. Богатырев опускает ладонь на рычаг переключения передач, боковым зрением цепляется за оставленные «подношения», удивленно сводит брови.

— Что это? Мне? Зачем? — теряется, как мальчишка, словно моя забота его смутила.

— Кофе. Тебе. Чтобы пить, — чеканю так же отрывисто, отзеркалив его командирский тон.

Он смотрит на меня недоверчиво, потом опускает взгляд на панель, не притрагиваясь к напитку, неопределенно хмыкает и заводит двигатель, плавно трогаясь с места.

— Не стоило утруждаться.

— Пожалуйста, Данила, — хором произносим мы с Максом.

И расслабленно смеемся, заставив бесчувственную махину за рулем тоже улыбнуться. Наверное, сказывается нервное перенапряжение. У нас всех выдался тяжелый день.

Глава 20

Дорога в логово Богатырева оказывается долгой и изнурительной, пробки утомляют, светофоры как специально горят красным, на мосту вереница машин. Макс засыпает в пути, я отчаянно борюсь со сном. Но размеренная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом двигателя, спокойная манера вождения Данилы и его до дрожи родной запах убаюкивают меня, как младенца в колыбели.

Сдаюсь… На секунду опускаю ресницы, и веки наливаются свинцом. Разум плывет, тело размякает, и я позволяю себе расслабиться.

Мне тепло, трепетно, уютно. Как в его объятиях, куда я падала каждую ночь, как только голова касалась подушки.

Лука не зря злился и ревновал меня. Я спала не с ним — душой я всегда уносилась к Дане. В подсознании всплывали картинки нашей близости, которой так и не суждено было случиться. Я почти физически чувствовала это…

Первый год в браке откровенные фантазии, подогреваемые гормонами беременности, доводили меня до нервного срыва, потому что я не хотела просыпаться. Я металась, как призрак с незаконченным делом, что держит на земле и не дает взлететь в рай. Реальность жестко контрастировала с приятными снами, в которых мне было невозможно хорошо. Со временем я научилась принимать их, привыкла, а после родов мне стало не до этого — я посвятила себя сыну.