Измена. На бис! - Ася Вернадская Страница 91

Коля сидел на краю кровати, молчал, но его рука всё время была в моей. И я ловила себя на мысли, что это ощущение — его пальцы, переплетённые с моими — говорит само за себя.

— А я ему говорю: стой, билет же у тебя на другой вокзал! — Катя всплеснула руками. — А он стоит посреди зала, глаза по пять копеек, и хлопает ресницами.

— Я проверял, — возразил Лёха, но без возмущения. — Не знаю, как так получилось.

— Надо было проверять тщательнее.

Катя фыркнула и снова потянулась к апельсинам. Лёха спрыгнул с подоконника, перехватил её руку.

— Дай, я сам, ты тут всё забрызгаешь сейчас, — сказал он.

— Да ну, ты будешь вечность чистить с твоей педантичностью. Я есть хочу.

— А ты вечно торопишься. — Он руку не отпустил. Замерли так на секунду, глядя друг на друга. Потом Лёха медленно выпустил её пальцы, взял апельсин и начал чистить. Аккуратно, не торопясь.

Катя смотрела на его руки, потом перевела взгляд на меня.

— Что? — спросила она.

— Ничего, — я улыбнулась. — Просто смотрю, как вы друг с другом… нежно.

— Мы всегда так, — быстро сказала Катя, но щёки у неё чуть порозовели.

Лёха протянул ей дольку апельсина.

— Держи, торопыга.

Она взяла, но прежде чем съесть, бросила на него быстрый взгляд. Мне показалось, или в её глазах что-то промелькнуло? Что-то очень похожее на флирт.

Я почувствовала, как Колины пальцы сжимают мои чуть сильнее. Он тоже всё видел.

— Ада, — сказала Катя. — Мы тут подумали…

Она посмотрела на Алексея. Тот кивнул.

— У нас есть идея, — продолжила Катя. — Как отомстить Арсению. И всем его дамам.

Я замерла.

— Что?

Глава 51

— Ада, ты конечно же помнишь ту выставку, где вы познакомились с Арсением? — спросил Алексей. Он стоял рядом с Катей, положив руку ей на плечо. — В галерее «Фокус».

— Конечно, помню. А что?

— Я там иногда выставляюсь, у меня с ним старый договор. — произнёс он спокойно, будто обсуждал погоду, но я видела, как он напряжён. — Так вот, я договорился с его управляющим. Мне дали добро на ещё одну выставку. Я сказал, что это проект о театре, о кулисах, о теневой стороне сцены. Мол, философская такая штука. Его это устроило. Я предлагаю там выставить те компрометирующие фото с Арсением.

Я перевела взгляд на Колю. Он сидел на краю кровати, слушал внимательно, но в разговор не вмешивался.

— Ты знал? — поинтересовалась я.

— Знал, — ответил он спокойно. — И я всё проверил. Юридически чисто. Лица будут обработаны так, что формально никого не опознать. Но те, кто должен узнать — узнают.

— И Арс? — Я чувствовала, как внутри загорается искра. Крошечная, почти незаметная, но она уже не давала мне сидеть сложа руки. — Он узнает?

— Узнает, — бросила Екатерина. — И ничего не сможет сделать. Потому что если он полезет закрывать выставку в собственной галерее, поднимется шум. А шум ему сейчас совсем не нужен. Ты же знаешь, какой он. Любая публичная склока привлечёт внимание к нему и к его бизнесу. Он этого не хочет.

— А если он просто запретит открытие? Управляющий же ему доложит.

— Не доложит, — Лёха махнул рукой. — Управляющий Арсения на дух не переносит. Тот его вечно за человека не держит, а мужик, между прочим, двадцать лет на этой галерее пашет. Я ему сверху отстегнул, он и глаз закрыл. Ему главное, чтобы аренду платили, а кто там выставляется, ему всё равно.