Пока не будешь счастлив - Анастасия Нуштаева Страница 104

Я морщилась. Фейерверки запускали еще на нескольких участках. И отовсюду слышались радостные визги, смех и улюлюканье.

Я запрокинула голову, чтобы посмотреть на яркие брызги в небе. Только слезы застилали глаза. Едва я их утерла, все вокруг исчезло. Нет, я не заснула. Просто для всех, кроме меня, наступило первое января.

Глава 4. Отрицание

Я проснулась недовольная. Казалось, не прошло ни мгновения между сырой дорогой и сухой постелью. Я была уставшей, как наутро после бессонной ночи. Голова раскалывалась, а ведь я даже не пробовала ею шевелить – просто глаза открыла. Обидно, что похмелье настигло меня, хотя фактически вчера я не пила. То есть тридцатого декабря. А то, что было «вчера», не важно. Все это одна большая ошибка.

Я совершенно не представляла, что мне теперь делать. Ничего не хотелось. В смысле глобально. А в пределах кровати очень даже хотелось. Например, чтобы Ярик прекратил прыгать на мне и орать «АЛИСА!».

— Что…

«Бесенок» – хотела продолжить я, но запнулась. Что случится, если я буду говорить все ровно то же, что в первую петлю? И что случится, если не стану этого делать?

Сегодня мне нужно собрать подсказки. Вероятно, я что-то не так сделала в первый день петли, когда еще не знала, что застряла. Может, сегодня нужно прожить так, как первый день, но не допустить ошибок… Каких? Я не знаю. Так что лучший вариант – попытаться не допустить ни единой ошибки.

— Не прыгай, – сказала я, попробовав поднять голову с подушки.

Ярик не обратил на меня внимания. И голова заболела сильнее, едва я двинулась. Так что у меня было уже две причины, чтобы разозлиться.

Но, может, Ярик меня не услышал. Он прыгал, визжал от радости и пару раз упал мне на ногу. Было больно, но в сравнении с головной болью – приятно.

— Ярик! – крикнула я.

Тот в последний раз приземлился и глянул на меня. Тут же он завалился на руки, и лицо его сделалось напуганным.

Чего он боится? Я же не сделала и не сказала ничего злого.

Ощутив боль в челюстях, я поняла, в чем причина. Я так хмуро смотрела на Ярика, что он испугался. Тогда я расслабила лицо.

— Пожалуйста, не прыгай. У меня голова раскалывается.

Ярик удивился. Чему именно, я не поняла, даже когда он приблизился ко мне и положил одну руку на мое левое ухо, а вторую – на правое. Что это за ерунда? Он хочет, чтобы мне было еще больнее?

Только вот лицо Ярика не говорило о том, что он стремится сделать пакость. Он немного нахмурился и сузил глаза – сама концентрация. Я подождала, а потом сказала, стараясь, чтобы голос не сочился гневом:

— Что ты делаешь?

Как бы я ни старалась, получилось грозно. Но Ярик не испугался и заговорил:

— Ты же сказала, что у тебя голова раскалывается.

Я бы кивнула, но Ярик держал мою голову. До меня дошло. Ярик понял мои слова буквально, он испугался, что моя голова распадется на две половинки. И решил помочь.

Я едва не заплакала от умиления. Только я боялась, что если сейчас еще и заплачу, то боль станет такой невыносимой, что голова реально расколется.

— Не, – сказала я, отнимая его ладошки от головы. – За это не переживай. Она просто очень сильно болит.

Ярик с прищуром глянул мне в глаза, потом на лоб, словно боялся обнаружить там трещину. А затем убрал руки и отполз, чтобы не лежать на мне.

Я закрыла лицо руками и постаралась не думать о боли. Что делать? Идти на работу? Надо, раз я была на работе в тот день, когда петля запустилась.