Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 112

— Так что же ты хочешь? – тихо спрашивает она.

— Я хочу прекратить планировать, хочу отказаться от навязчивой идеи делать все идеально и просто находиться рядом с человеком, которого обожаю. А этот человек…

Она смотрит мне прямо в глаза, ждет, когда я закончу фразу.

— Молли, этот человек – ты.

Глава 28. Молли

Я этого хотела.

Я хотела этого очень сильно.

Но теперь, когда я это получаю, меня переполняют чувства, я ошеломлена и потрясена, и жалею, что не приняла ативан[84].

Я не привыкла к тому, чтобы со мной так искренне разговаривали. И так романтично.

Я не уверена, что кто-то когда-то так честно и открыто говорил со мной о том, что хочет со мной отношений, после… Сета. Когда мы учились в школе.

«Скажи что-нибудь», – умоляю я себя. Я вижу, что он все поставил на кон, и не могу просто так сидеть здесь и только кивать. Я пишу именно такие сцены. Я должна найти правильные слова.

Но у меня нет слов.

Поэтому я просто выдаю правду:

— Я тоже тебя обожаю.

И вероятно, я все сделала правильно, потому что он очень долго выдыхает. Он невероятно долго сидел затаив дыхание, а теперь смог выдохнуть с огромным облегчением.

— Ты на самом деле это сказала?

— Да, – шепчу я.

У Сета блестят глаза. Он тянется к моей руке и целует ее.

Так приятно и одновременно так мучительно быть объектом подобных чувств. Интуиция подсказывает мне, что эмоции, переполняющие меня сейчас, нужно обратить в шутку.

Но Сет заслуживает большего.

Он заслуживает той же искренности, с которой говорил он сам. Это было как подарок мне.

Поэтому я не уклоняюсь. Не отвожу глаз.

Я чувствую себя прекрасно, словно окруженная напряженностью этой минуты, я просто чувствую ее. Красота!

Но это также и невыносимо.

От этого сердце врезается в стенки моей груди.

Именно поэтому я глупо шучу, когда эмоции бьют через край. От глупых шуток не перехватывает горло.

«Только не паническая атака, – умоляю я сама себя. – Пожалуйста. Только не паническая атака».

— Эй, а почему ты выглядишь такой расстроенной? – обеспокоенно спрашивает Сет. От беспокойства меняется и его выражение лица.

Я смотрю вниз на стол. Я подавлена от того, что не могу быть той девушкой, которой нужно в эту минуту. Девушкой, которую заслуживает Сет.

— Я на самом деле боюсь, – признаюсь я.

— О, Моллс! – бурчит он себе под нос, встает, обходит стол, оказывается с моей стороны и кладет руки мне на плечи.

Его прикосновение приносит мне невероятное облегчение. Я прислоняюсь к нему и закрываю глаза.

— Эй, – говорит он, гладя меня по волосам. – Не бойся. Все хорошо. Это счастье.

Я тянусь к его руке и прижимаю ее к своей щеке. Она прохладная и действует как бальзам на мою разгоряченную кожу.

— Со мной все в порядке, – говорю я. – Спасибо.

Я делаю очень большой глоток воды со льдом.

— Думаю, что в такой ситуации требуется выпить кое-что покрепче, – объявляет Сет, подзывает официантку и что-то шепчет ей на ухо. Пока они совещаются, приносят еду, и я благодарна за то, что можно отвлечься.

Меня все еще переполняют чувства. Но я справлюсь.

Вместе с ним я справлюсь.

Сет возвращается на свое место, а я берусь за «Краб Бенедикт».

— Как он? – спрашивает Сет.

— Вкусно. С крабами. А у тебя?

Он заказал (вы только подумайте!) блинчики «Микки Маус».

— Вкусно. Выглядят как Микки Маус. Хочешь попробовать?