Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 126

Мне хочется схватить этого тупицу за густую шевелюру и хряснуть мордой о плексигласовый прилавок.

Молли разворачивается и идет прочь, но я задерживаюсь.

— Ублюдок, – тихо говорю я.

Роджер разворачивается.

— Прости?

Я с отвращением качаю головой.

— Это же твоя дочь, черт тебя побери.

— Сет, пойдем. – Молли возвращается и тянет меня за руку. – Все нормально.

— Ты не можешь обнять собственную дочь? Показать, что ты хоть немного рад ее видеть?

— Достаточно, – шипит Молли. – Не надо.

— Прости, папа, – бросает она через плечо. – Увидимся через неделю.

Она утягивает меня прочь и не оглядывается, когда быстро идет в направлении нашего выхода на посадку.

Я обнимаю ее за плечи, но она сбрасывает мою руку.

— Это было унизительно, – шепчет она. Я предполагаю, что она имеет в виду безразличие и апатичность отца при виде ее, но она разворачивается и смотрит мне прямо в лицо. – Никогда больше не делай ничего подобного, понял?

О, проклятье. Она злится на меня.

— Прости, – тут же говорю я. – Ты права. Я не должен был вмешиваться.

— Правильно. Не должен.

По ее тону я понимаю, что она хочет закрыть эту тему, но я не могу успокоиться.

— Я просто ему не верю, – заявляю я. – Он врал тебе, что его нет в городе? А кто эта девица?

Молли качает головой с каменным выражением лица.

— Кто знает? Не его жена. Это не имеет значения. С ним этот вопрос обсуждать не нужно. Не стоит оно того.

Я считаю, что стоит. Я хочу, чтобы она была так же возмущена, как и я. Накинулась бы на этого ублюдка, уколола бы ядовитым языком-кинжалом. Добежала бы до киоска «Хадсон Ньюс», схватила бы последнюю книжку про Мака Фонтейна и отдубасила бы его ею.

— Малыш, почему ты не хочешь его расстраивать? Какое тебе дело до его чувств?

— Потому что он мой отец, – отвечает Молли ничего не выражающим тоном. – В конце концов, я хочу поддерживать с ним связь, не хочу разрывать отношения. И мы ладим. Я пишу следующий фильм про Мака Фонтейна.

Я поражен, что она достаточно доверяет отцу, чтобы работать вообще по какому-то проекту, а уж тем более над низкопробным фильмом про частного детектива, но знаю, что это не мое дело.

— Хорошо. Я понял. Но ты все равно можешь на него злиться за его отношение.

— Он такой, какой есть. Я к этому привыкла. У меня есть мама. Все нормально.

Но это ненормально. Я вижу это – создается такое впечатление, словно она исчезла где-то внутри себя, она не реагирует ни на что. Мне это очень не нравится.

Я обнимаю ее, но Молли стоит неподвижно и напряженно. Я словно обнимаю корягу, выброшенную на берег моря.

— Послушай меня, – говорю я. – Мне его жалко. Его дочь – одна из самых экстраординарных людей, которых я встречал в своей жизни. А он все испортил. И он знает это. Именно поэтому он такой и есть. Он провалился, он обманул твои ожидания, и ему стыдно.

Молли делает глубокий вдох.

— Да? Вот от него-то я все это и унаследовала.

— Унаследовала что?

— Я тоже эгоистичный ублюдок, который отстраняется от людей, со склонностью к жестокости.

Я шокирован.

— Молли, ты совсем не такая.

— Нет, именно такая, – говорит она с ничего не выражающим лицом. – Я точно такая же, как он. Холодная, циничная и обижающая людей.

До этой минуты я никогда полностью не понимал значения выражения «пораженный ужасом». Я именно поражен и в ужасе.