Пока не будешь счастлив - Анастасия Нуштаева Страница 135

Я пуще прежнего забарабанила по пластику. А потом заорала:

— ДЕВОЧКА В ОРАНЖЕВОМ!

Половина фудкорта обернулась на меня с осуждающими взглядами. По крайней мере, так казалось из-за чувства, что толстовка на спине вот-вот загорится.

Зато девочка встрепенулась. Я увидела, как свелись к переносице ее брови, а потом она глянула на меня. Я принялась обезьянничать: корчила рожицы и махала руками. Девочка обернулась, думая, что я кого-то другого зову. Но, осознав, что все представление для нее одной – захихикала и стала кого-то звать, показывая на меня пальцем. Но самое главное – она остановилась.

Мальчик-гонщик промчался прямо перед ее носом. Девочка отшатнулась, улыбка слетела с ее лица. Она замахала руками, заваливаясь назад. Это ничего страшного – упадет на попу и самое неприятное что с ней случиться – это взрыв плача.

Но вопреки моим пессимистическим прогнозам, девочка поймала равновесие. Затем она подняла на меня взгляд – испуганный и восторженный. Я улыбнулась ей, поджав губы, затем вскинула руку, чтобы отдать честь, а потом развернулась и пошла к Женьку.

— Что это было? – спросил он, когда я села.

— Спасла ребенку праздник.

Женек, кажется, не понял, но объяснить не просил. Я бросила взгляд на каток, чтобы убедиться – с девочкой все в порядке. Так оно и было. Теперь она ехала к выходу за руку с какой-то женщиной. Девочка что-то ей эмоционально рассказывала, тыкая пальцем в мою сторону. Обе они то и дело поворачивали головы, но не видели меня, ведь я пряталась среди столиков.

— Праздник? – Женек вскинул брови. – Я думал, ты ненавидишь Новый год.

— Так и есть, – сказала я, чувствуя, что лгу.

Чувство было странным – новым и неожиданным. Я нахмурилась, уставившись на руки, которые скрестила на груди. А потом подняла взгляд на Женька.

— За что ты любишь Новый год? – спросила я, осознав это, лишь когда полностью произнесла фразу.

— За традиции, – сказал Женек, ни секунды не размышляя. – У него самые необычные традиции. За то, что получаешь подарки… И даришь! Конечно, и даришь подарки… За то, что можно без зазрения совести первого января проспать до обеда… И за то, что сбываются желания.

Последнее Женек произнес тихо. Я все равно его услышала. Вскинула брови и спросила:

— Правда? И какие твои желания сбылись?

Наверное, прозвучало едко. Что было несправедливо. Последнее и по совместительству единственное новогоднее желание, которое я загадала за минувшие лет десять, исполнилось. Ну не совсем. Я не желала, чтобы этот день повторялся, пока не понравится мне. Но так оно и произошло. Хотя… Какова вероятность, что завтра я проснусь в первом января?

— Ну… – тянул Женек. – Помню, что лет в семь загадал огромного плюшевого медведя.

Я усмехнулась и воскликнула:

— Скукотища! Ты был самым посредственным ребенком на планете Земля!

Женек делано оскорбился, отчего мне стало еще смешнее.

— А ты? – спросил он. – Чего желала ты?

Я не стала рассказывать про свое тогдашнее отношение к новогодним чудесам, чтобы не портить настроение. Вместо этого я крикнула:

— Нет, мы про тебя сейчас говорим! – и прежде, чем Женек успел возразить, я задала вопрос. – А сейчас? Что ты загадаешь сегодня?

Женек ответил сразу:

— Не знаю… Мне ничего не надо. У меня все есть.

— Ты говоришь, как моя бабушка, – сказала я.