Бывшие. Без права выбора - Мия Герц Страница 23

Ночь проходит в тревожной дремоте. Я то и дело просыпаюсь, чтобы проверить температуру, поправить одеяло, дать воды. К утру жар спадает до тридцать семи. Лика просыпается бледная, но уже пытается улыбаться.

— Мам, а можно оладушек? – спрашивает она сиплым голоском.

Слёзы наворачиваются на глаза от облегчения.

— Конечно, родная!

Пока готовлю завтрак, звоню тёте Марине и, запинаясь, объясняю ситуацию. Та, не раздумывая, перебивает меня:

— Сонюшка, не терзайся. Собирайся на работу, я через пять минут буду у вас. Мы с Ликой справимся.

И правда, не успеваю я допить кофе, как в дверь звонят. На пороге наша соседка с тёплым пирогом в руках и такой уверенностью в глазах, что на душе сразу становится светлее.

— Мы сейчас эти вирусы быстро прогоним, да Ликуша?

Дочка тут же кивает и съедает ещё один оладушек.

Перед уходом какое-то время сижу рядом с дочерью. Она такая маленькая и беззащитная... Сердце сжимается так больно, что хочется отменить всё на свете и просто остаться, обняв её.

— Обязательно звоните мне, даже если вам кажется, что это ничего не значащая мелочь, хорошо?

— Разумеется, – кивает тётя Марина, провожая меня.

В офисе меня встречает привычная атмосфера напряжённой работы, но мои мысли витают далеко отсюда. Рука так и тянется к телефону. Я звоню каждые полчаса, и только когда слышу: «Всё спокойно, она только что уснула», позволяю себе выдохнуть.

Максим появляется ближе к одиннадцати. Он погружён в работу, отдаёт распоряжения, проводит летучку. На меня не смотрит. Такое ощущение, что вчерашнее «хорошо себя проявила» было сказано кем-то другим.

После обеда он решает всё-таки обратить на меня внимание.

— Садись, – указывает на стул рядом с его столом. – Переговоры прошли успешно, а значит, нам удалось всё сделать правильно, несмотря на некоторые нюансы.

Я молчу, ожидая продолжения, а он, проводит рукой по подбородку, и в его глазах загорается тот самый холодный, деловой азарт, который стирает все вчерашние намёки на усталость.

— Более того, Фон Мейер пригласил нас на финальные переговоры в Майнц. Вылетаем завтра утром.

Слова звучат словно раскат грома посреди ясного неба.

— Германия? Завтра? Я... я не могу, – вырывается у меня.

Его брови чуть взлетают вверх, но тут же его выражение лица снова становится абсолютно непроницаемым.

— Объясни.

— У Лики температура. Она заболела. Я не могу бросить её и улететь в другую страну.

Он откидывается на спинку кресла, складывая пальцы домиком.

— Кажется, мы с тобой с самого начала обсудили все условия, и ты дала своё согласие, придя на следующее утро в офис.

— Это мой ребёнок, – голос срывается, в горле ком. – У неё температура и…

— Что же ты тогда здесь сейчас делаешь, если так переживаешь за неё? – его глаза хищно прищуриваются.

— Сегодня ей лучше, и она под присмотром. Но это вовсе не значит, что я соглашусь оставить её и полететь в другую страну.

— Вот именно, она под присмотром, – парирует он, и его спокойствие выводит из себя больше, чем крик.

— Тётя Марина моя соседка. Она вообще не обязана с ней сидеть, но…

— Все дети болеют, – перебивает он меня. – Это не повод ставить под удар многомиллионную сделку.

— Найди кого-то другого, да попроси ту же Евгению, – почти кричу я вставая. – Уверена, она с радостью согласится сопровождать тебя куда угодно. А я не поеду.