Бывшие. Без права выбора - Мия Герц Страница 24

Он тоже встаёт.

— Это не просьба. Это приказ. Ты либо выполняешь то, что я тебе говорю, либо... – он делает паузу, и в воздухе повисает невысказанная угроза. – Либо наши договорённости можно считать исчерпанными.

— Ты не имеешь права! – вырывается у меня, и голос дрожит от ярости. – Ты не можешь поставить меня перед таким выбором. Это просто бесчеловечно!

— Я имею право требовать выполнения условий, на которые ты сама согласилась, – его голос холоден, как сталь. – Взрослые решения требуют взрослой ответственности.

— Взрослой ответственности? – истеричный смех вырывается из моей груди. – А что в твоём понимании ответственность, Максим? Бросить больного ребёнка? Оставить его, чтобы лететь решать какие-то финансовые вопросы? Это не ответственность, это безумие!

— Ребёнок под присмотром, ему обеспечен уход, – он отчеканивает каждое слово. – А эти «финансовые вопросы» – это будущее фонда. Или твоя личная трагедия важнее сотен других?

— Она моя дочь, а ты… – я замолкаю, в отчаянии сжимая кулаки.

Мы стоим друг напротив друга, как два врага на поле боя. Воздух в кабинете наэлектризован до предела, каждый наш вздох отдаётся гулким эхом.

И в этот самый момент в кармане вибрирует телефон. Я смотрю на экран. «Тётя Марина». Ледяная волна страха накатывает на меня с головой. Я поднимаю на Максима взгляд, полный ненависти и ужаса, и нажимаю кнопку ответа.

— Алло, – мой голос всего лишь шёпот.

— Сонюшка! Срочно приезжай! С Ликушей... С Ликой что-то не так! Она вся горит, дышит тяжело, и я не могу её растормошить!

Тринадцатая глава

Мир сужается до точки. В ушах стоит звон, а тело становится ватным.

— Я... я сейчас. Скорую вызвали?

— Да, уже едут! Пожалуйста, приезжай быстрее!

Я не помню, как бросила телефон в сумку, как рванула к двери, не глядя на Максима. Во мне осталась только одна мысль – бежать. Всё остальное: его сделки, его угрозы, его презрение, больше не имели никакого значения.

— Софья! Стой! – его голос режет пространство кабинета, но я уже в коридоре, бегу в сторону лифта.

Я слышу его быстрые шаги за спиной. Он догоняет меня у лифтовой шахты, хватает за локоть. Его пальцы обжигают кожу даже через ткань пиджака.

— Куда ты собралась?! Мы ещё не закончили!

— У меня нет времени тебе что-то объяснять, – я пытаюсь вырваться из его стальной хватки. – Моя дочь... Ей плохо! Я должна быть там, с ней!

— Успокойся. Как я понял, скорая вот-вот приедет. А ты ей сейчас никак не поможешь своей истерикой, – его голос пытается быть рациональным, но это только подливает масла в огонь.

— Ты ничего не понимаешь. Она сказала: «не может растормошить». Ты хоть представляешь, что это значит?! – я из последних сил дёргаю руку, и наконец он отпускает меня.

Двери лифта открываются, и я влетаю внутрь, яростно нажимая кнопку первого этажа. Он не пошёл за мной. Он остался стоять в коридоре, и последнее, что я вижу, это его напряжённое, нечитаемое лицо перед тем, как двери смыкаются.

Дорога до парковки – сплошное пятно. Я не думаю, я действую на автомате. Завожу машину, выруливаю с места. Мне нужно домой. Сейчас. Немедленно. Но когда я практически подъезжаю к шлагбауму на выезде из подземного паркинга, машина вдруг дёргается и… глохнет.

Я пытаюсь её завести, но нет никакой реакции на поворот ключа. Только щелчок стартера и тишина. Нет. НЕТ! Не сейчас! Я бью по рулю ладонью, чувствуя, как паника накрывает меня с головой. Я снова пробую, и снова ничего. Аккумулятор? Бензин? Нет, бензин есть. Что же происходит?!