Пока не будешь счастлив - Анастасия Нуштаева Страница 40

— А как же следы от холодильника? А письмо? Если родители дарят подарки… Как мама знает, что я хочу? Мое письмо у Деда Мороза! А кто дарит подарки другим деткам? Тоже мои родители?

Я молчала, но эта тактика была провальной. Чем дольше я не отвечала, тем больше Ярик верил в то, что сказал.

— Не может быть.

Ярик еще пару секунд вглядывался в меня. Затем он, кажется, прочитал в моих глазах ответ на свой вопрос. Он так быстро бросился к двери, что я не успела его остановить. Бежит стучать маме на меня. Ничего нового.

Я откинулась на подушку, хоть и понимала, что пора вставать. Я неудачница, которой поставили смену не только на тридцать первое декабря, но и на первое января. Хуже работы в праздники только то, что за нее платят, как за обычные смены.

Вылезать из теплой кровати не хотелось. Но я усилием воли откинула одеяло и поставила ноги на пол. Взгляд зацепился за бордовые потеки на ступнях. Какой ужас. И кто выпустил в продажу такую ужасную обувь?

Я поднялась с кровати и потопала к шкафу, чтобы достать туфли. Хотелось убедиться, что они поцарапаны, побиты, испачканы кровью. А то без причины я их не выкину.

Открыв дверцу шкафа, я села на корточки и вытянула коробку с туфлями. Хотя вряд ли я вчера засунула их в коробку. Скорее всего, они валяются в прихожей.

Но едва я открыла коробку, эти мысли испарились. Туфли лежали в ней. И это было не самым удивительным.

Они были целые и чистые, будто новые. Я могла не полениться и запихнуть их в коробку… Но почистить? Нет, это не про меня.

Тут я начала понимать, что схожу с ума. Как иначе объяснить то, что туфли чистые, если ночью я, истекая кровью, прошла в них пятьсот километров?

От безумных мыслей меня отвлек крик с кухни:

— АЛИСА!

— Что? – сказала я тихо, так что вряд ли мама услышала.

Впрочем, ответ мне был не нужен. Я не сомневалась, что сегодня дело в том же, в чем и вчера. Прям тютелька в тютельку. Ох уж этот Ярик. Стукач.

Я отправила туфли-призраки вместе с коробкой в глубину шкафа и встала. Выходить из комнаты не хотелось. Но, во-первых, если я не подойду к маме, она не включит меня в завещание. А, во-вторых, мои сборы затянутся, и я опоздаю на работу… Хотя раз это первое опоздание в году, то ничего страшного.

И я поплелась на кухню почти не сердитая.

Мама и сегодня стояла у плиты. Это было странно. Завтракать первого января принято красной икрой. А мама почему-то встала пораньше и что-то варит. Не понимая, зачем столько кастрюль для обычного завтрака, я мельком заглянула в них. Увидев, что там отвариваются ингредиенты для оливье, умноженные на десять, я сказала:

— Что ты готовишь? Зачем так много?

— Очень смешно.

Настроение у нее не соответствовало первому января. Чтобы это исправить, я решила пошутить. Но, как и всегда, вышло плохо.

— Зачем новые салаты, если есть прошлогодние?

Повисла тишина, только Ярик хлюпал носом. Я похихикала, чтобы подать пример. Но мама не посмеялась.

Ярик, как и вчера, зарылся в складки ее передника и держался за мамину ногу, будто боялся, что она уйдет.

— Зачем ты сказала Ярославу, что Деда Мороза не существует?

Я понимала, что мама отчитает меня, но не думала, что она начнет прям с самого начала.

— Так это правда? – сказал Ярик.

Я глянула на него, надеясь увидеть, что он потешается. Но он был печален и серьезен. Неужели после моих слов маме удалось убедить Ярика в том, что Дед Мороз все-таки существует?