Пустое сердце Матвея. Часть 2 - Ашира Хаан Страница 71

Матвей высоко поднял брови, будто его удивила моя просьба. Но он встал, прогулялся до стола с кофеваркой, где стояло несколько бутылок с водой, налил мне ее в стакан и протянул со словами:

— Все-таки ты странная женщина.

— Почему? — спросила я, сделав несколько глотков.

Вода показалась невероятно вкусной. Приступ кашля прошел после пары глотков так же резко, как напал. Это у меня уже беременные причуды? Завтра я захочу мела, персиков и понюхать бензин?

— Нормальные женщины спрашивают: «Можно воды?» — объяснил он. — А не отдают приказ.

— Это не приказ, — пожала я плечами. — Просто разные формы вежливости. Особой разницы нет.

— Есть. Они своим «Можно?» как бы сомневаются, что им можно. А ты абсолютно уверена, что тебе можно. И просишь не воды, как таковой, а чтобы я ее принес.

— Перетрудился! — закатила я глаза.

Матвей нахмурился, но спорить не стал.

— Ладно, я не об этом хотел… — снова начал он.

— Стой! А как ты сам просишь воды? — заинтересовалась я. — Никогда не обращала внимания.

— Либо беру сам, либо говорю: «Принесите воды».

— Даже без «пожалуйста»?

— Если это обязанность человека, зачем «пожалуйста»? — равнодушно ответил Матвей.

— А если не обязанность?

— Все равно принесет. — Матвей сказал это жестко, даже резко. — Откажется — пойдет на конфликт. На пустом месте. Из-за воды. Много ли таких?

— Тяжело тебе живется, — не удержалась я. — Постоянно просчитывать все эти манипуляции…

— Нет. — Снова жестко, резко. Но сразу дернулся, будто от удара током. Прикрыл глаза, выдохнул. — Да. Именно об этом я хотел поговорить.

— О как! — ситуация начала меня забавлять. Откинувшись в кресле, я скрестила руки на груди. — Давай тогда начнем с извинений.

Матвей вновь вскинул брови, мимолетно нахмурившись и спросил:

— За что ты хочешь извиниться?

Смешок сорвался с моих губ против воли. Этот мужчина неисправим!

— Твоих, Матвей.

Вот теперь он понял.

Потому что нахмурился уже всерьез, взгляд стал холодным. Несколько секунд он смотрел мне в лицо, словно хотел убедиться, что я всерьез.

А потом отошел.

Обогнул стол, приоткрыл окно за спинкой своего кресла, выдвинул верхний ящик тумбочки и достал пачку сигарет.

— Не кури, пожалуйста, — попросила я.

— А то что? — мгновенно огрызнулся он.

— Я просто уйду.

— Окей.

Матвей выкинул в окно еще не зажженную сигарету и закрыл его.

Сел в кресло — даже не сел, а тяжело опустился.

Выдвинул нижний ящик и спросил:

— Виски? Коньяк?

— Лучше еще воды, — сказала я. Она как-то незаметно кончилась, а мне почему-то было тяжело вставать, поясницу тянуло как после тяжелой работы в деревне на огороде.

— С каких пор ты на ЗОЖе? — скривился он.

— С недавних, — ответила я и сделал резкий вдох.

Вот. Тут самый подходящий момент для признания.

Но.

— Извинения, Матвей, — напомнила я.

— За что?

Он все еще смотрел в нижний ящик, видимо, не в силах сделать выбор, и видно было, что про извинения разговаривать ему хочется меньше всего.

— За что считаешь нужным.

— Ни за что не считаю.

— Хорошо.

Я поморщилась, поднимаясь с кресла. Подошла к столу, взяла бутылку воды, свинтила с нее крышку и сделала несколько глотков прямо из горлышка. А потом направилась к открытой двери.

— Куда ты? — догнал меня его голос.

— Думаю, поеду пообедаю, — я обернулась у самого выхода. — Очень хочется суши. Потом прошвырнусь по магазинам. Потом домой.