Пустое сердце Матвея. Часть 1 - Ашира Хаан Страница 99

— Обезболивающее и успокоительное, чтобы вы поспали перед операцией.

— А… Хорошо.

— Останетесь здесь? — она повернулась к Матвею. — Я могу застелить для вас диван.

— Нет! — чуть не поперхнувшись водой, возразила я. — Он уже уходит!

Матвей, сощурившись, покачал головой, но спорить не стал.

Поднялся с кресла, забрал свой пиджак, подошел ко мне… и поцеловал в лоб.

— Удачи. И держись, — сказал он и вышел из палаты.

— У вас очень заботливый муж, — улыбаясь, сказала медсестра, пока я переваривала его выходку.

— Это не муж.

— Ой, я считаю, что формальности неважны! — отмахнулась она, забирая у меня пустой стакан и направляясь к двери. — Когда кто-то так за тебя беспокоится — штамп в паспорте не имеет значения. Все и так ясно.

Не кричать же ей вслед, что она все неправильно поняла?

Марта. Двадцать четвертая глава

Операцию я, можно сказать, проспала.

Утром меня подняли за полчаса до нее, я даже испугаться как следует не успела.

И тут же уложили обратно спать — только на операционном столе.

В следующий раз я очнулась уже в палате.

Абсолютно ничего не болело, только лопались золотистые пузырьки в голове, напоминая о странных снах, увиденных под наркозом.

Рядом с койкой стоял высокий широкоплечий мужик в халате с закатанными рукавами, больше напоминавший мясника на рынке, чем хирурга. Но бейджик на груди гласил: «В.А.Макаров».

То самое светило, стало быть.

— Как себя чувствуете? — спросил он.

— Отлично! — отчиталась я. — А… Что теперь?

— Операция прошла идеально, — отчитался он. — Мы полностью удалили остатки кисты, очистили сустав от синовиальной жидкости, подшили небольшой разрыв мениска. Проколы минимальные, шрамов почти не будет. Теперь главное — реабилитация. И через пару месяцев вы забудете о проблеме.

— Спасибо!

Светило откинуло одеяло, рассматривая мою ногу, затянутую в белый компрессионный чулочек. Только под коленом были видны заклеенные пластырем места, через которые проникали внутрь.

— Ногу держать приподнятой, можно потихоньку нагружать, смотрите по состоянию. Легкая гимнастика — напрягайте мышцу бедра, сгибайте-разгибайте стопу. Обезболивающее тоже по состоянию. Через три-четыре дня ждем вас на реабилитационный курс. В принципе, я готов выписать вас уже сегодня.

— А можно? — обрадовалась я.

— Нет. Рано! — в какой момент Матвей появился за спиной врача, я не уловила. — Пусть полежит хотя бы до завтра.

— Операция легкая, необходимости нет, — нахмурился тот. — Но если вы настаиваете…

Он смерил Матвея цепким взглядом с головы до ног, поразмыслил несколько секунд и кивнул:

— Хорошо, оставляем до завтра.

— Спасибо, доктор! — Матвей пожал его руку. — Спасибо за великолепную работу. Эта женщина очень важна для меня.

— Да я уж понял… — хмыкнул тот и махнул мне. — Увидимся через неделю на осмотре.

Когда за ним захлопнулась дверь, я вызверилась на Матвея:

— Ты с ума сошел?! Какое до завтра? Тут палата стоит как номер в «Ритц-Карлтоне»!

— Тебе какое дело, сколько она стоит? — невежливо буркнул он, придвигая кресло вплотную к моей кровати и разваливаясь в нем, как у себя дома.

Сегодня он был одет неформально — тонкий бордовый свитер под горло, мягкие брюки и кожаные мокасины. Отсутствие белоснежных рубашек и лакированных ботинок сделало его намного мягче, более домашним. Словно он не мой начальник-нарцисс, а…