Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 385

— Эх, Егорий, Егорий… несчастливая тебе выпала судьба… Ну, да будет земля пухом.

— Поехали, – справив свои дела, карел торопливо забрался в сани. – Никакая погоня в эти леса не сунется – оно им надо? Даже если и ведают, где искать, так до Озерева-то неблизкий край – четыре дня добираться, а то и все пять – как дорога. Так, для виду поскакали, постреляли малость… А приятеля вашего жаль. Стрела-то шальная.

— Без него бы не ушли, – усаживаясь поудобней, негромко промолвил Андрей. – Не сбежали бы. Егорий весь острожек как свои пять пальцев знал. Ладно, что уж теперь говорить – судьбина. Поехали, друже Апракса, поехали…

Леонтьев стегнул лошадь, под полозьями саней вновь заскрипел снег. Вокруг стояли леса – почти непролазные, кондовые, с высокими соснами, буреломами и заснеженными хмурыми елями. Дорога шла по узкой реке, изгибалась хитрыми петлями, кое-где, спрямляя путь, переваливала через невысокие холмы, густо поросшие вербою и ольхою.

Ночевали по деревням – в гостевых домах, в харчевнях, у Апраксы деньжата имелись, тратил он их на беглецов не то чтобы с удовольствием, а просто… Просто, видать, хотел все же встретиться с сестрицей.

На третий день узенькая речка закончилась – резко свернув к югу, дорога пошла лесами, болотами, пока не выбралась вновь на реку – поначалу узенькую, но постепенно расширившуюся так, что санный путь жался к крутому бережку – чтоб снегом не задувало.

— Вот Чагода-речка, – дернув вожжи, сверкнул глазами карел. – Родные места пошли… Скоро деревни наши покажутся, рощи-жальники…

Громов повернулся к своему сотоварищу:

— Ну что, Фелофей? Как нога?

— Ноет, – старовер тряхнул покрывшейся морозным инеем бородою и, усмехнувшись, неожиданно предложил: – Ты вот что, Ондрей. Можешь у нас пока пожить, на погосте, в мирской избе. А потом, как уляжется всё, и проберешься в свой Питер-бурх… Прости, Господи, язык словесами немчинными опоганил!

— Спасибо, – от души поблагодарил капитан-командор.

Конечно, отсидеться надо было, хотя бы пару недель, а то и месяц. Тем более что на посаде-то это вызвало бы проблемы – к Апраксе первому бы и пришли, обозный староста Шпилькин – мужик неглупый, быстро догадался бы, к кому направить солдат.

Так что Озерево – не самый плохой вариант.

— Со святым отче поговорю, – посматривая на клубившееся облаками небо, тихо продолжил раскольник. – Думаю, разрешит тебе на месяцок остаться. Заодно и веру нашу, истинную, узнаешь, может – и чего для себя решишь.

— Поживу, что ж, – Громов пожал плечами. – Только вот денег у меня нет.

— О том не беспокойся, – пренебрежительно отмахнулся Фелофей, – Ты меня от беды спас… и спасаешь – потом моя очередь. Нешто я тебе не помогу? Так не по-людски как-то.

— А вдруг не разрешит этот ваш отче?

— С чего бы ему не разрешить? – старовер хмыкнул в бороду и хитро прищурился. – Коли ты ему скажешь: мол, хочу веру древнюю да истинную изведать. Как родного примет!

— Ага, – догадался молодой человек. – Значит, именно так и надо сказать. Хорошо, ладно.

— Еще скажи и другое… – Фелофей почмокал губами. – То есть не скажи. Про него не скажи, – он кивнул на возчика, – Про Апраксу. Мол, мужик нас просто подвез какой-то… обозник. А что за мужик – один Господь ведает. Эй, Апракса – в жальнике нас выпустишь, и езжай себе обратно…