Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 405

Боже, как складывалось-то все хорошо! А тут – постриг… Налетели третьего дня монастырские служки, похитили, увели силком, в подвал бросили. Не по-божески то и не по-человечески тоже – одначе как супротив силы попрешь? Раньше-то можно было господину полковнику пожалиться, а теперь кому? Разве что воеводе – так то раньше нужно было, а сейчас-то уж…

Скрипнула дверь, впустив узкий луч дневного, призрачно-серого света – видать денек-то нынче выдался пасмурный, промозглый. Вошел служка и с ним еще кто-то… щепок принесли, стали кидать в печку, закашлялись.

— Оконце-то бы пробить поболе, – пожаловался один. – Надо бы отцу келарю сказать.

Другой засмеялся:

— Э-э, брат Онфиме! Коли оконце-то поболе – так, глядь, и вылезет кто! Лови потом.

— Да-а, одначе, прав ты, брате.

— Конечно, прав! Эт те не на колокольне.

— Там другое нужно… Писарь-то сидит ли еще?

— Сидит. Куды ему деваться?

Внимательно выслушав вернувшегося с докладом поручика Уварова, бывший капитан-командор, а ныне – полковник – Громов в задумчивости заходил по горнице, запинаясь о многочисленные сундуки и конторки – обставить присутствие новой, уже заказанной, мебелью, еще не успели, но должны были вот-вот. Деньги – подарки от местных богатеев, слава богу, имелись, теперь их нужно было потратить с умом, так, что любой человек, входя в государственное учреждение – и не в какое-нибудь там, а в воинское, в личную, господина полковника, командира третьего драгунского полка, канцелярию! – испытывал почтение и, может быть, даже трепет. Огромные, под темно-зеленым сукном столы, массивные подсвечники, портреты…

— Так, говоришь, где писаря держат? – отвлекаясь от «мебельных» мыслей, переспросил Андрей.

— В подвале, господин полковник! Под трапезной, где продукты, – поручик молодцевато вытянулся. – Невдалеке от надвратной церкви.

— У ворот, что ли?

— У них. Только на ночь ворота те запирают, – подкрутив усы, продолжил доклад офицер. – Доски там крепкие, новые…

— Плевать на ворота, – резко перебил Громов. – Хорошее двенадцатифунтовое ядро… Пушку на санях подвезем… Да! И барабанщики – как дам знак, чтоб от всей души лупили.

— Ой, господин полковник… – поручик с сомнением покачал головой. – А не круто ли берем?

— Ничего, – скривив губы, успокоил Андрей. – Не круто. Ведь свое забираем, чай, не чужое! А то ведь совсем архимандрит страх потерял – сегодня писаря увел, завтра – мебель вывезет, а послезавтра – что? Канцелярию по бревнышку разберет?

— Так, – согласно кивнув, Уваров снова вытянулся, спросив уже по-деловому – сколько именно брать с собой людей – хватит ли роты?

Громов озадаченно поскреб пальцами подбородок:

— Роты, думаю, многовато. Орудия, плюс к нему – обслуга… Хватит и плутонга под командованием какого-нибудь ухватистого капрала. Сыщется таковой?

— Да, господин полковник. Сыщется! – радостно уверил поручик. – Некий Платон Евсеев, из местных. Раньше у воеводы Пушкина служил, да тот его выгнал – за узниками не уследил.

— А, Евсеев! – вспомнил Андрей. – Как же, как же, знаю. Добрый капрал, знающий! Так он у нас теперь?

— Третьего дня подал прошение.

— Вот в этом-то деле капрала сего и проверим.

Капрал Евсеев лицом в грязь не ударил, писаря освобождали со всем старанием – с пушечной пальбой, с барабанным боем! Подъехав в сумерках к воротам, резко развернули сани, бабахнули так, что тяжелые створки враз слетели с петель, только щепки кругом полетели, а правивший караульную службу монах от неожиданности покатился кубарем с лестницы вниз, в сугроб!